не дала. Уморился, ноги, кажись, не дер-
жат. Но все же иду по следу. И вдруг — провалился. А там, в яме-то, медведица, понимаешь, с медвежатами. Что ты поделаешь, — я за сук цап, и повис, как некий физкультурник. А потом она выскочила и давай меня теснить. Я ружьем отбиваюсь, да как схвачу ее за горло, медведицу-то эту, она и глаза закатила...
—  Ну, это ты врешь, — возразил Гоголь-моголь. — Нахально врешь...
—   Не вру, Егорко, хочешь, свидетелей приведу, -распаляясь все больше, шумел Залесов.
И тут начался снова спор; они и спорили, и мирились, хлопали по плечу, тискали руки, обнимались, и даже целовали друг друга.
Под конец, изрядно нагрузившись, они завели разговор о лошадях.
«Чья быстрее?» — исконный спор любителей быстрой езды. А тут еще у столовой стояли два жеребца — один лучше другого, и нетерпеливо дробили копытами мерзлую, твердую, как камень, землю, словно негодуя на долго засидевшихся