дымкой даль.
«Жми, милок, жми-и-и!» - свистело и пело в ушах обезумевшего Гоголя-моголя, и вдруг — рывок, всплеск обжигающей тело ледяной воды...
На другой день из полыньи торчал только задок ковровых саней. Когда их с трудом вытащили — они были пусты. Гоголя-моголя и лошадь затянуло под лед.
Две недели Елена пробыла в Ярославле. Когда она вернулась домой, ее снова избрали председателем колхоза. И опять для нее начались беспокойные дни. Но поездка к Виктору Ильичу словно прибавила сил, и Елена, казалось, не замечала усталости.